- Сожалею, Октавия, но ты зря теряешь в архиве время. Здесь ты не найдёшь об этом никаких упоминаний.
- Но... Ваше Княжеское Величество... Что же мне теперь делать? - вид у девушки был крайне растерянный.
- Я мог бы тебе помочь. Родовые реликвии прервавшихся дворянских династий, как и иные магические предметы, оставшиеся без законных хозяев, передаются на хранение в замок. Они у меня.
- Вы.. Вы согласитесь мне помочь?
Параллельно с посещением лекций по оккультистике, Октавия активно осваивала появившиеся у неё новые способности на практике. Как правило, она занималась этим по ночам, когда в корпусе Университета никого не было. Расположившись в какой-нибудь из аудиторий, она часами занималась тем, что создавала себе псевдотело и развеевала его.
У той вечар Гіляра сядзела ў замкавай бібліятэцы, спрагаючы няправільныя дзеясловы кгархаля. Румэл - "кахаю", рамуц - "кахаеш", райман - "кахае". Гэтыя формы дзяўчына добра памятала. А вось "мы кахаем" - гарумэл, як у стандартных дзеясловаў, або лорумэл, як у некаторых дзеясловаў, што абазначаюць моцныя пачуцці? Сярод іх была невялікая група і з такой прыстаўкай. І спытаць няма ў каго. Венцэля ў замку няма, паехаў кудысці па справах, у слугаў і без яе пытанняў ёсць чым заняцца, дружына - таксама не адпачывае.
Ясно представив реакцию матери на то, что ей предстояло увидеть в спальне, Октавия малодушно сбежала. Вид чужого горя, даже у совершенно посторонних людей, всегда болезненно ранил её душу, а тут мама...
Если убрать разного рода лирические отступления и мелкие подробности, рассказ Октавии сводился к следующему. Она родилась в аристократической профессорской семье в период правления Леона II, князя-ректора, прославившегося исключительно продолжительностью своего пребывания на троне: он правил нашим крошечным государством немногим менее семидесяти лет, что оказалось значительно дольше всей земной жизни Октавии: девушка несколько дней не дожила до своего семнадцатого дня рождения и чуть больше месяца до окончания первого курса.
Минут через пять вызванный мною слуга передал мне ключи от одной из гостевых комнат, магический контур был разомкнут, и влюблённая парочка растворилась в пространстве. Прощаясь, я успел стребовать с дядюшки обещание заглянуть как-нибудь ко мне вечером на чашку чая. Возможность пообщаться с близким человеком, с которым попрощался навсегда в день его похорон, почему-то показалась мне очень желанной. Дядюшка ответил мне согласием, потребовав, со своей стороны, обеспечить максимальную секретность его визитов.
* * *
Увечар, калі Венцэль з Гілярай напрыканцы засталіся ўдваіх, валадар замка, а з сённяшняго дня яшчэ й граф, цяжка апусціўся ў старую скураную фатэль Дзяўчына ўселася побач на шырокім, зручным для сядзення падлакотніку.
- Вы намерены последовать примеру своего дядюшки и связать свою судьбу с девушкой-призраком? - спросила Гортензия Вильгельмина, едва я только закончил свой рассказ.
- Ну что вы, баронесса. Я всего лишь хотел выяснить мотивы поступков призрака, которого столь опрометчиво пустил на территорию замка. Согласитесь, мысль о том, что кто-то может бесконтрольно проникать в твоё жилище в любое время суток не может не нервировать.
Сказать, что я был удивлён, это значит, вообще ничего не сказать. Я был настолько ошарашен, что на некоторое время потерял дар речи. А дядюшка продолжал:
- Кстати, познакомься, племянничек, Гортензия Вильгельмина, баронесса фон Ойле, единственная любовь всей моей жизни.
Я молча приложился губами к протянутой для поцелуя руке красавицы. Рука, на удивление, оказалась тёплой.
- Августин, милый, почему ты до сих пор не познакомил меня со своим племянником? - обратилась Гортензия к дяде. - Такой приятный молодой человек...
Необходимость закрытия архива для посетителей объяснялась тем, что в момент открытия дверей помещения, магический контур, который должен был блокировать способность таинственной визитёрши к дематериализации, размыкался. Кроме того, для успешного функционирования магического контура было необходимо присутствие поблизости от него мага, который поддерживал бы его в рабочем состоянии.
