Тем временем, придворный художник завершил работу над портретом прекрасной посудомойки (последняя, кстати, за эти две недели сумела получить статус его невесты) и мы примерили реликвии Мимериусов на аспиранта Гуго Ротто. Результат оказался тот же. В родстве с Мимериусами испытуемый не состоял. Поиски зашли в тупик. Замковая галерея пополнилась ещё одним портретом неизвестного, и мне на какое-то мгновение даже захотелось стать spiritus corporalis - послушать, что будут говорить несколько столетий спустя об этом творении искусствоведы.
- Это? Предложения госпожи Мимериус о правовой защите привидений.
- Вот как? Интересно. И ведь действительно нужная вещь. Таких как мы много. Позволишь мне взять эту работу на себя?
- Конечно, дядюшка.
Мы выпили ещё по бокалу.
Амаль увесь наступны дзень Венцэль прысвяціў вывучэнню рукапіса. Як прыемна было яму, кніжніку і навукоўцу, хаця бы на дзень вызваліцца ад пабытовых і гаспадарчых справаў, акунуцца ў прывычную інтэлектуальную працу! Манускрыпт насамрэч быў вельмі цікавы і даваў некаторую надзею разгадаць, хаця бы і ў няблізкай будучыні, таямніцу шэрых вершнікаў. І самым нечаканым было тое, што для магчымай разгадкі патрэбнай была як раз кваліфікацыя геральдыста, а не спецыяліста па магіі. На шчытах у шэрых вершнікаў не было герба. І менавіта гэта рабіла з ніх несмяротных і непераможных пачвараў.
- Гортензия сегодня занята. Что же касается выбора напитка, то я бы предпочёл красное сухое рейнское. Ты ведь ещё не выпил бутылочку урожая 1913 года?
- Ещё не выпил, - ответил я, доставая бокалы.
Через два дня стало ясно, что никакого отношения к роду Мимериусов прекрасная посудомойка не имеет, что, впрочем, не отменяло необходимости дописать портрет до конца, хотя бы для того, чтобы скрыть истинные мотивы этого мероприятия. К тому же, модель действительно была хороша, и картина имела шанс украсить собой замковое собрание живописи. Так вот, подумалось мне, и возникают произведения, обозначаемые в каталогах коллекций, как "Портрет незнакомки".
Октавия не подвела. Ровно в 11.00, под бой замковых курантов она возникла в моём кабинете, причём сделала это на редкость картинно: материализовалась сидящей в кресле в несколько фривольной позе. В отличие от наших предыдущих встреч, она была одета не в студенческую мантию, а в роскошное тёмно-зелёное платье с золотой отделкой. Корсет подчёркивал изумительную осиную талию, в ушах сверкали бриллианты.
- Восхитительно! - вырвалось у меня.
1) У белым возеры тры жоўтых выспы.
(Яечня з трох яек)
2) Кілішак на падносе, паднос на вадзе.
(Гарлачык)
3) Безгалосы суразмоўца заўсёды адно і тое жа гаворыць.
(Кніга)
- Всё очень просто,Мой Князь, девушка-привидение на редкость быстро освоила современные формы этикета, - тяга к людям своей крови заложена в самой природе не ушедших за Грань. Мы просто не можем существовать спокойно, чувствуя, что рядом есть человек, с которым ты находишься пусть в невероятно далёком, но родстве, не имея при этом возможности опознать его, пообщаться с ним... Я думаю, уважаемый профессор Когги-Лаворат подтвердит мои слова.
Первые два имени можно было сразу же вычеркнуть из числа претендентов на родство с Мимериусами. Клавдий Фортунат происходил из старинного профессорского рода Ауриферов, представители которого в течение нескольких веков занимали различные преподавательские должности на юридическом факультете. В нарушение семейной традиции, Клавдий Фортунат решил посвятить себя африканистике и более трёх десятков лет провёл в землях изучаемого им континента.
