Настоящая работа не представляет собой, как это обыкновенно бывает, какого-либо законченного исследования по какому-либо общему или частному вопросу. Цель ее иная - поделиться с читателем некоторыми (возможно, не очень оригинальными) наблюдениями относительно философских оснований современного языкознания. Автор этих строк будет считать, что он достиг своей цели, если эта небольшая статья спровоцирует если не дискуссию, то хотя бы обмен мнениями по данному вопросу.

Как и многие понятия, сложившиеся исторически, понятие "мёртвые языки" соотносится с достаточно большим множеством совершенно разнородных объектов. В их число входит и латинский язык, который и ныне остаётся значимым компонентом европейской культуры, и языки тасманийских аборигенов, носители которых были вырезаны британскими колонизаторами. Кроме того, мёртвыми языками часто называют архаичные формы живых, активно употребляемых языков. Так, например, в популярном учебнике А. А.

Среди славянских языков как прошлого, так и современности церковнославянский занимает совершенно особое место. В течение более чем десяти столетий этот язык обслуживает религиозные и, во многом, культурные потребности православных славян, не будучи при этом тождественным ни одному из национальных славянских языков. В таком качестве он осознавался уже в Средние Века.

В описаниях языков в изданиях типа "Языки народов СССР" или "Языки мира" наиболее слабыми и малоинформативными оказываются разделы, посвящённые лексике. В них, как правило, указывается приблизительное количество слов (корней), сохранившихся от праязыкового состояния, сообщается о наличии заимствований (иногда также калек), приводится некоторое количество примеров. При таком подходе мы практически ничего не узнаём об особенностях лексической системы того или иного языка.

Из опыта практического преподавания и изучения языков мы знаем, что одни языки являются более простыми для усвоения, а другие - более сложными. Между тем, понятие простоты/сложности языка до сих пор не нашло своего отражения в науке.