Готические шпили рвутся а Богу.
Германия, далёкая мечта,
Осилю ли нелёгкую дорогу,
Чтоб пред тобой когда-нибудь предстать.

Ты стала для неё подобьем Рая,
Куда стремлюсь восторженной душой,
Чтобы однажды, руки простирая,
Благоговейно выдохнуть: "Дошёл!"

Читая книги, невольно
Примеряешь на себя чужие жизни:
Жизнь героя и труса,
Короля и авантюриста,
Монаха и распутной девки....
И думаешь, а быть может
Кто-нибудь примерит и мою жизнь?

Готических литер излом
Ложится на свежий пергамент.
Лишь словом смиряется зло,
Лишь в слове Господь постигаем!

Закатом горит киноварь,
И ангелы встали незримо
За тем, кто выводит слова
Блаженного Иеронима.

У неё была нелёгкая работа:
Она отстирывала знамёна -
Кровавые пятна жестокости,
Грязные пятна бесчестия....
Она работала очень старательно,
Она знала: детям и внукам
Нужно будет хоть чем-то гордиться...

В усадьбах родовых давно погасли свечи.
В них царствует запущенность и мрак.
Нас время убивает, а не лечит.
Оно для нас безжалостнейший враг.

Но верю я, что в Вечности Господней
Фамильные девизы и гербы
Сохранены от тлена Преисподней
И козней переменчивой судьбы.

И верю я, в день Страшного Суда
Всевышний их прославит навсегда.

* * *
Жизнь - как картина.
Нужно успеть
Завершить композицию...

Вся жизнь моя - лирический центон
На языках иных народов и времён,

Забытых смыслов, ритмов бытия...
Когда-нибудь центон закончу я.

И зазвучит печальна и легка
Поэмы новорожденной строка.

Изысканность старинной каллиграфии
И позолота антикварных книг,
Голландских крыш изломанные графики -
Всё оживёт в душе в единый миг,

Когда на встречу к Господу Христу
Я понесу земную красоту!

Они расстались. А через месяц
Она прислала ему снимок,
Где она в полный рост,
Совершенно голая,
В откровенной, соблазняющей позе.

Такая прекрасная, такая желанная, такая недоступная...

На родовом гербе три пня с обнажёнными корнями.
В какой стране обретут они почву,
Чтобы врасти в неё, чтобы зацвести
Побегами новой жизни?